ЕДИНСТВЕННЫЙ ЛЕТЧИК НА ВСЕ ЦЫГАНСКОЕ ПЛЕМЯ

На аэродроме находилось только дежурное звено, когда над ним появился вражеский самолёт и сбросил фугасные бомбы. К счастью, жертв и разрушений не было.

Из лётчиков дежурного звена самым расторопным оказался Васильев. Мелькая в облаках ещё не осевшей после бомбежки пыли, его И-16 устремился на взлёт. В суматохе, вызванной налётом, как-то забыли об улетевшем лётчике. Но когда, по расчёту времени бензин на его самолете кончился, механик напомнил Прокофьеву о Васильеве. Надо было что-то предпринимать: звонить, лететь, вообще искать. Он мог сесть на вынужденную, и тогда ему необходима помощь. В голову лезли всякие неприятные мысли. Не хотелось допускать только одно - что Васильев мог погибнуть.

Прокофьев дал команду вылететь экипажу Р-5 на поиски вдоль железной дороги Полтава - Киев. А минут через пять после этого дежурный по аэродрому попросил Прокофьева к телефону. На проводе был Васильев. Не скрывая радости, он почти кричал в трубку, что сбил бомбардировщик-разведчик «Дорнье-217».

- Где вы находитесь? - перебил его Прокофьев.
- В Миргороде, еле дотянул. Перебит трос руля направления. Сейчас поставят новый, и я прилечу. Так я сбил фашиста, товарищ полковник, вы меня поняли? - В голосе Васильева звучала нота обиды. Он был жив и не мог понять, почему радость его победы не разделяет начальник курсов. Он не улавливал радости Прокофьева от того, что его лётчик прежде всего жив и невредим.

Прокофьев тотчас понял обиду Васильева:

- Я рад, что вы живы и здоровы! Поздравляю с первой победой! Возвращайтесь скорее!

Гавриил Михайлович положил трубку и подумал, что обиду летчика он всё-таки не рассеял. Для такого человека, как Васильев, необходима столь же бурная ответная реакция, как его радость. Васильев был цыган, как он сам говорил, единственный летчик на всё цыганское племя и единственный цыган на все Военно-Воздушные Силы, поэтому просил с этим считаться.

На последней фразе стоит остановиться особо. Цыганские юноши получали образование в разных лётных училищах, а затем служили в разных соединениях военной авиации, ничего не зная друг о друге. Думаю, пилот Васильев был не одинок в своём заблуждении.А вот то, что пилот жаждал признания, только естественно для горячего юноши. Ему надо было доказать, что он не хуже русских лётчиков.